Домой Регистрация
Приветствуем вас, Гость



Форма входа

Население


Вступайте в нашу группу Вконтакте! :)




ПОИСК


Опросник
Используете ли вы афоризмы и цитаты в своей речи?
Проголосовало 514 человек


Вербатим что это такое


Как сделать документальный спектакль

Главный, хоть и не единственный, метод документального театра в России — это вербатим: когда по интервью с реальными людьми ставится спектакль. Сделать такой проект гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд: это навык, который нужно долго совершенствовать. Рассказываем, как российский театр увлекся вербатимом — и как нужно работать в этой технике.

Текст: Кристина Матвиенко

Вербатим — технология документального театра, в основе которой лежит интервью с героем, реальным человеком. Ее изобрели британцы: в тэтчеровские годы они начали делать первые спектакли, в которых актеры воспроизводили живую, то есть необработанную художественно, прямую речь. Такой способ создания театра возник по причине естественного отторжения молодыми людьми системы двойных стандартов, умолчаний и лжи, которая сложилась в 1980-е. И они пошли к реальным людям за правдой, которая была изначально окрашена левым политическим цветом.

Сила вербатима заключается в том, что через интервью можно сберечь и затем передать личную историю человека, появлявшуюся на глазах интервьюера в реальном времени. Именно этот фокус объясняет доверие зрителя к талантливым документальным спектаклям: в них схвачен момент реальности, который был, и отблеск которого мы сейчас видим. Точь-в-точь как в какой-нибудь средневековой мистерии: через чужую речь, присвоенную актером, зритель видит проблеск человека, который действительно существовал в конкретном месте и времени — и испытывает восторг.

«Это тоже я» (Мастерская Брусникина/«Практика»)Брать интервью и использовать его как документ в спектакле первым в России придумал драматург Сергей Третьяков с товарищами по творческому объединению «Левый фронт искусств» в 1920-е годы. Но поскольку опыт 1920-х окрашен идеологией и агитационными целями, он оказался неинтересен театральным практикам 1990-х и нулевых: они как раз стремились как можно дальше уйти от тенденциозности любого плана. И уж точно — большевистской.В 1999 году Элиз Доджсон, руководитель международного отдела лондонского театра Royal Court, на одном из семинаров, проходивших внутри фестиваля «Золотая Маска» и поддержанных Британским Советом, рассказывала про вербатим молодым российским драматургам, режиссерам и актерам. Фактически перед ними открылась целая вселенная. Оказывается, можно делать театр из того, что принимают за «белый шум».

Год спустя ройал-кортовские режиссеры Джеймс Макдональд и Стивен Долдри провели в Москве трехдневный семинар по вербатиму. Одним из заданий было — интервью с бездомными. «Нас с Максимом Курочкиным, — вспоминает драматург и один из основателей Театра.doc Александр Родионов, — так поразили те два или три взятые нами интервью, так было замечательно это чувство чуда — когда человек отвечает на вопросы и ни в чем не совпадает с ожиданиями; так трудно и долго и чем подробнее — тем интереснее — оказалось расшифровывать «вербатим». Дословно».

Вернувшись с семинара домой в Кемерово, Константин Галдаев и Яна Глембоцкая взяли интервью у шахтеров и сделали один из самых веселых и интересных российских документальных спектаклей — «Угольный бассейн» в театре «Ложа», организованный при участии Евгения Гришковца. 

Счастливой для всех встречей стала кооперация британцев с тогдашним российским движением «новая драма» и Театром.doc, в частности. При большом участии Михаила Угарова и Елены Греминой, всерьез интересовавшихся реальностью и надеявшихся привести ее в театр, стали появляться один за другим документальные спектакли. Для них вербатим был инструментом, поверх и вокруг которого скоро расцвело целое созвездие персонально открытых технологий. Угаров сформулировал и разработал особую актерскую технику в документальном театре — «ноль-позицию»; Гремина ввела в практику спектакли при участии приглашенных людей, рассказывающих о своем опыте (касающемся темы спектакля) публике — «свидетельский театр».

В 2010-е свое развитие получили театральное мокьюментари и даже документальная хореография. Но, конечно же, обилие новых театральных технологий — не исключительно российская привилегия. Впереди планеты всей — швейцаро-немецкий коллектив Rimini Protokoll, чьи проекты сочетают в себе объективную журналистику, социологию, site-specific art и театр.

1. Разберитесь, зачем вы это делаете

В самом начале не нужно понимать конечную цель, будущих персонажей и образ высказывания. Материал подскажет и композицию, и финальный смысл, если уж кто нуждается в привычном месседже. Но важно понимать, зачем вы собрались делать спектакль таким трудоемким, затратным и неблагодарным методом, который лишь при удачной встрече таланта и открытости дает поразительный эффект.

«Одна расшифровка интервью может вогнать в тоску кого угодно (меня лично вгоняет), — говорит драматург Михаил Дурненков. — Необходимость для драматурга/актера впускать в свой маленький театрик в голове еще десятки, а то и сотни людей с их многокилометровыми монологами, подавляет, опустошает и вводит в депрессию. Необходимость следовать за материалом, необходимость многочасового общения на позитивной ноте слушателя, когда ты буквально излучаешь волны внимательности и неравнодушия к интервьюеру — все эти рамки, в которых тесно после бесконечного пространства письменного стола». 

2. Запаситесь техникой

Работа над документальным спектаклем состоит из интервью, расшифровки интервью, его последующего монтажа и публичного исполнения. Чтобы взять интервью, необходим диктофон и, возможно, камера. Правда, камеры люди боятся, а вот диктофона — нет, особенно, если вы им объясните открыто, что делаете спектакль. Театр — это какая-то ерунда, его мало кто увидит. Видео нужно, если сам актер не участвовал в интервьюировании и не видел своего героя.

Волшебная сила вербатима сохраняется в спектакле в одном случае — если в тексте сохранено не только то, что было сказано, но и как оно было сказано. Сбор и воплощение документального текста во многом аналогичны актерским упражнениям на наблюдение — только со словами, через речь: «мусор», оговорки, манеру говорить — все это нужно оставлять. Поэтому, конечно, здорово, когда актеры сами берут интервью и потом сами их воспроизводят. Тогда у человека в голове звучит чужой голос, а перед глазами стоит конкретный человек.

«Война молдаван за картонную коробку» (Театр.doc)

3. Задавайте дурацкие вопросы 

В вопросе не должно содержаться никакого ответа, а монтажные обрывки являются ценным материалом, их нельзя выбрасывать. Простые и дурацкие вопросы часто являются ключом к правде: от вопроса «как пройти на такую-то улицу» легче шагнуть к следующему, вытекающему из объяснения местной топографии. Так вы легче входите в персональное пространство человека, который не видит перед собой никакой опасности, только наивного любопытствующего дурачка. А потом можно задать и опасный или неожиданный вопрос.

4. Заставьте собеседника уйти от заготовленных фраз 

В начале человек сливает привычное — то, что уже отлито в форму рассказа или давно готового ответа. Можно проделать опыт над собой: с вами что-то произошло в выходные, и вот вы сидите с друзьями и первый раз рассказываете, что именно с вами произошло. В следующий раз, когда в другой компании вы расскажете о том же событии, вы, как правило, будете использовать те же самые слова. Это — «консерва», речевой отпечаток, который невольно, потому что так легче, воспроизводит человек. Важно добыть не только «консерву», но и что-то рожденное прямо сейчас. При этом в спектакле может использоваться и тот, и другой тип «рассказа», именно в стыке друг с другом, как и в стыке лжи с правдой, это дает эффект. Когда Джеймс Макдональд проводил первый семинар по вербатиму, он задавал много вопросов, причем ответ на любой из них не был исчерпывающим. Если документалист умеет задавать такие вопросы, интуитивно находит их — это уже полдела.

5. Ищите героев с интересной речью 

Ранние документальные спектакли в России упрекали в том, что их героями были маргиналы. Во многом обращение к закрытым или маргинальным группам было связано как правило с тем, что речь ярче у тех, кто работает на тяжелой работе или живет непростой жизнью. К творческим профессиями вообще лучше не приближаться — тут речь человека может быть так закрыта культурными и прочими кодами, что ничего с ней не сделать. 

6. Не играйте 

Документальный материал можно исполнить и так, и этак, однако, в отличие от художественного, в нем содержится один существенный подводный камень, и называется он «этика». Мы можете как угодно относиться к персонажу, придуманному автором, играть Гамлета как хулигана или как интроверта, и можете демонстрировать это отношение, играя. Но в документальном театре, и в частности в вербатиме, задача артиста — предъявить героя по возможности объективно. Как профессиональный журналист не вправе демонстрировать свой субъективный взгляд на описываемые им события, так и актер документального театра должен уметь устранить собственное отношение к герою и материалу. Такой артист стремится к ноль-позиции, выступая в качестве медиатора текста, но не интерпретатора. Недаром первый и главный слоган Театра.doc — «Театр, в котором не играют».

yandex.ru

Что такое verbatim — OpenSpace.ru

©  Родион Китаев

​«Вербатим» в переводе с латинского значит «дословно». Это особая драматургическая техника, созданная на самом деле непонятно когда. Считается, что ее придумали англичане, при этом сами англичане ссылаются на опыт МХАТа, когда создатели спектакля «На дне» ходили на Хитров рынок и разговаривали с тогдашними бомжами, которые еще бомжами не назывались.

Чем эта техника ценна и в чем ее отличие от драматургии? В русском языке существует два языка — это уже доказано филологами и лингвистами.

Читать!
Устный русский и письменный, литературный. Вся драматургия пишется на письменном русском языке, она подчинена законам грамматики, построения предложения, ритму. Устная же речь строится по совершенно другим законам. Это вообще другой язык. Разница между письменным и устным — как между французским и английским. В устной речи очень много умолчаний, пауз, каких-то контекстных вещей. Например, я вижу, что собеседник меня понимает, поэтому что-то пропускаю, подразумевая про себя. Чем эта техника ценна для актера и для театра? В устной речи очень много оговорок, ошибок, поправок, которые обычно выбрасываются в письменном русском, а на самом деле это — самое ценное. Потому что это как раз и говорит о психическом состоянии человека. Как он ошибается, как он оговаривается, как противоречит самому себе... Все это — партитура психической жизни человека, которая сильно шифруется в письменной речи. Это я даже по себе знаю. Когда в блог, например, пишешь, очень себя редактируешь. Когда рассказываешь — редактируешь в гораздо меньшей степени, особенно если разговариваешь с друзьями. Конечно, когда выступаешь на аудиторию, немножко редактируешь, контролируешь свою речь. Вот на этих особенностях устной речи вербатим и строится. По сути материал вербатима — это интервью, но не журналистское. Потому что журналистское интервью достает информацию из человека, а интервью в вербатиме достает из человека все: его психическое состояние, настроение. Метод сбора материала в вербатиме — задать определенный вопрос достаточно большому количеству людей. Ответы, казалось бы, должны быть похожи, но они получатся совершенно разными, полярно разными.

Читать текст полностью Человек может говорить полную ерунду, но по контексту мы поймем, что с ним происходит драма. Тогда уже, грубо говоря, сам текст не важен. Мы что-то понимаем о нем не по тому, что он говорит, а по тому, как — как ошибается, какую лексику использует, как смешивает высокий и низкий стили. По такому лексическому конфликту видно, что у него какой-то сбой в голове. Ведь русский язык, об этом Лев Рубинштейн писал, очень иерархичен. Невозможно, например, произнести фразу «дама обоссалась». Это будет очень смешно. И вот когда человек говорит «дама обоссалась», я сразу понимаю, что у него в голове что-то происходит неординарное. И актер это понимает. Вербатим важен еще потому, что развивает актерскую технику. Актеру трудно работать в этой системе, нужно обладать особенной техникой, которой не учат в институтах, которую дает опыт в работе с вербатимом.Существует расхожее мнение, что вербатим — техника примитивная: взял диктофон, вышел в толпу, вернулся домой, расшифровал, и у тебя пьеса готова. Я скажу как профессионал этого дела: вербатим — гораздо более трудоемкая работа, чем написание обычной пьесы. Мне легче написать две свои, авторские пьесы, чем сделать одну, основанную на вербатиме. Потому что вербатим — это огромный массив материала, это расшифровка, это понимание того, как выстраивать структуру. Я не могу ничего дописывать, могу лишь монтировать. Могу выбрасывать что-то, менять местами куски. Так что это очень трудоемкая вещь и, в принципе, в театре довольно редко встречающаяся. В том числе потому, что это трудно.Вербатим активно используется в социальной драматургии прежде всего, но он успешно применяется и в других сферах. Он просто зарождался как инструмент социального театра. Но в сфере частной жизни он тоже отлично работает — можно привести в пример вербатимные пьесы Елены Исаевой «Я боюсь любви» или «Первый мужчина».Вербатим проникает и в традиционную драматургию, уже написано много пьес, стилизованных под эту технику. В качестве примера можно привести пьесу Павла Пряжко «Жизнь удалась». Он не ставил целью стилизовать свою пьесу под вербатим, но так у него получилось. Она похожа на вербатим — постоянными повторами в речи, в поворотах сюжета — ведь на самом деле жизнь человека достаточно однообразна. И в пьесе это честно отражено. Надо понимать, что документальный театр и вербатим — это разные понятия. Документальный театр — понятие более широкое, он использует разные{-tsr-} приемы, в том числе художественную метафору. Если в основе спектакля — любой документ, это документальный театр. А вербатим — это всего лишь техника. Поэтому, кстати, меня удивляет, когда какой-нибудь режиссер или драматург говорит: я не люблю вербатим. Странно, это же всего лишь метод, как можно его любить или не любить. Можно просто им не пользоваться. Это же не направление в искусстве, не эстетика, не жанр. Это технический метод для создания чего-то большего.

Записала Анна Банасюкевич

Комментарии

os.colta.ru

Вербатим - это... Что такое Вербатим?

dic.academic.ru

ВЕРБАТИМ

от лат. verbatim — дословное, изреченное) — техника создания театрального спектакля, предполагающая отказ от привлекаемой извне литературной пьесы. Материалом для каждого спектакля служат интервью с представителями той социальной группы, к которой принадлежат герои планируемой постановки. Расшифровки интервью и составляют канву и диалоги В. (документальной пьесы).

В. зародился в Англии, в середине 1990-х годов, на волне современной драматургии, называемой «New Writing» (русскоязычный аналог — «Новая драма»). Жесткие, наполненные насилием и неадекватными героями пьесы ставились в первую очередь в британском театре Royal Court, ставшем полигоном нового драматургического письма.

Именно представители этого театра привезли В. в Москву В 2000 году в Москве Royal Court совместно с Британским Советом провел семинар «Документальный театр». В феврале 2002 года в Трехпрудном переулке, в подвале жилого дома, открылась постоянная площадка документальной драмы «театр.doc ». Сами британцы, кстати, утверждают, что В. вдохновлен раннесоветским театром «Синяя блуза», где спектакли также ставились не по пьесам, а по сценариям, каждый раз заново создаваемым на актуальном материале.

Ныне «TeaTp.doc» стал культовой сценой Москвы. Более того, круг В.-движения значительно расширился: теперь это по-настоящему молодые (многим нет 30 лет) драматурги, актеры и режиссеры, объединенные вокруг фестиваля молодой драматургии «Любимовка», «театра.doc » и Московского центра драматургии и режиссуры. Неудивительно, ведь В., как альтернатива омертвевшим репертуарным театрам, крайне привлекателен. Согласно концепции руководителя «театpa.doc», Михаила Угарова, здесь показывают драматические истории, которые не могут идти на других сценах в силу формата или по причине провокативности материала, нарушающего эстетические и этические табу. Авторы пьес сознательно работают с непростой аудиторией: обнищавшими шахтерами, бомжами, потенциальными самоубийцами или свидетелями самоубийства, заключенными, инвалидами войны, наркоманами, производителями скандальных телешоу, маргиналами всех мастей. Наиболее известны док-работы «Большая жрачка», «Преступления страсти», «Солдатские письма», «Война молдаван за картонную коробку», «Цейтнот», «Сны».

Родовые признаки спектакля В.: один акт продолжительностью не более часа, исповедальность интонации, постоянный стремительный ритм — выглядят в корне противоречащими тому, что происходит в классическом репертуарном театре. Во многом это задается, конечно, самим материалом. Неприглаженность и шокирующая откровенность того, что говорят герои пьес В., вряд ли могла бы быть конвертирована в традиционное постановочное пространство. В упрек новой драме может быть поставлена злободневность, чрезмерная социальность, ограниченность метода, опасное приближение к границе между подмостками и реальностью, погубившее уже не одно подобное начинание. Однако В. силен не социальной, а нравственной интенцией: сквозь напластования бытовых реалий, мат, оговорки и неправильности речи проступают боль, страдания и радости, присущие любому персонажу вне зависимости от степени его социального благополучия. Что до самого метода, то в нем, очевидно, происходят качественные изменения, он развивается и практически, и теоретически. Это подтвердила конференция «новых драматургов» (август, 2002), принявшая нечто вроде манифеста, значительно расширившего сферу применения В. Вот некоторые его положения: минимальное использование декораций; режиссерские «метафоры», музыка, танец и/или пластические миниатюры как средство режиссерской выразительности исключены; актеры играют только свой возраст и без грима, если использование грима не является отличительной чертой или частью профессии персонажа.

Кроме очевидных параллелей с «Обетом целомудрия», сформировавшим кинематографическую Догму-95, манифест В. имеет аналоги и в сценической истории. Некоторые его установки перекликаются с принципами «бедного театра», которыми руководствовался легендарный экспериментатор, величайший режиссер прошлого столетия Ежи Гротовский. Однако Гротовский делал упор исключительно на классическую драматургию, а основной целью его реформы было предельное выявление и использование возможностей актера. В. же стремится обновить, скорее, постановочный язык.

На родине В., в Британии, документальная драма составляет не более 5% всех выпускаемых пьес. В России же В. отведена совсем иная роль: он прямо на глазах становится массовой альтернативой, не только театральной: на августовской конференции уже демонстрировались и первые фильмы, сделанные в подобной технике. Близкий духу «дока» Евгений Гришковец моментально стал театральной звездой, его бывший театр «Ложа» со сходной программой хорошо принят за рубежом. Одним словом, острое, жесткое зерно В. упало в России на благодатную почву. Судя по тому, что у В. в одночасье появились свои знаменитости, свои актеры, режиссеры, драматурги, — процесс выходит за рамки модного увлечения. Можно говорить о формировании радикально иного, чем прежде, русла в сценическом искусстве, где нашла выход энергия постановщиков и драматургов, отторгаемых классическим театром. Театром, который в лучшем случае дорабатывает ресурс идей 20-30-летней давности, затрачивая неимоверные усилия на поддержку обветшавших репутаций, а в худшем — откровенно и пошло развлекает публику.

Будущее В. — в том, чтобы не стать таким же. Задача почти невыполнимая. Но попробовать стоит.

[Д. Десятерик]

СМ.: Догма, Мат, Провокация, Театр Жестокости.

Источник: Альтернативная культура. Энциклопедия

terme.ru

Что такое «спектакль в технике verbatim»? Перипетии документального театра...

Слово «verbatim» — латинского происхождения, на русский язык переводится как «дословно». Официально техника пришла к нам из Англии. В середине 90-х на волне современной драматургии, которую называют «New Writing» (русскоязычный аналог — «Новая драма»), появились «Откровенные полароидные снимки» и «Shopping fucking» Марка Равенхилла, «4.48 психоз» Сары Кейн. Странные, наполненные жестокостью и неадекватными персонажами пьесы ставились в британском театре «Ройял Корт», ставшем проводником нового театрального стиля.

Однако сами британцы намекают, что не являются подлинными изобретателями техники. Мол, к ним «verbatim» попал из Америки, куда в начале прошлого века проник из… СССР. Тут знатоки сразу припомнят коллективы «Синей блузы», которые возникли в 20-х годах как живая инсценированная газета. Их репертуар состоял из литературно-художественного монтажа, агитационных сценок, обозрений, новостей. Да и постановкам В. Э. Мейерхольда свойственна публицистическая заостренность.

В 2000 г. в столице России «Ройял Корт» провел семинар «Документальный театр». А после в 2002 году в Москве появился театр документальной пьесы «Театр.doc». Драматурги Елена Гремина и Михаил Угаров реализовали свою невероятную идею в крохотном ободранном подвальчике дома по Трехпрудному переулку. В основе каждой новой пьесы лежит подлинная речь современных людей, интервью с политтехнологами, футбольными фанатами, подсобными рабочими, преступниками. Среди постановок — известный «Кислород» Ивана Вырыпаева. За первый год своей работы «Театр.doc» выпустил 10 премьер.

Суть документального жанра состоит в том, что драматурги не творят сюжеты в полетах своей фантазии и воображения, а воруют их у жизни. Они рыщут по помойкам и улицам с диктофоном, записывая случайные диалоги и обрывки разговоров, берут интервью у бомжей и нищих. Классический театр подчинен воле режиссера и драматурга. Но «verbatim» все переворачивает с ног на голову. Часто беседой со своими будущими персонажами занимаются актеры, а литераторы лишь монтируют собранные диалоги в готовый сценарий.

До 50% текста пьесы может изменяться от показа к показу, со сцены звучит реальная речь живых людей со всеми оговорками, паузами, ошибками и нецензурными ругательствами. К чему такие грубости? А вы попробуйте представить себе злого пьянчугу, который разговаривает красивым литературным языком, любезно, точно дворянин! Отсюда и вызывающие, порой шокирующие названия пьес. Их авторов не интересуют высокие материи, наоборот героями часто становятся низы нашего мира, а тематикой — патологические явления общества. В таком театре часто используются и другие техники. Например, «глубокое интервью», когда актер от имени своего персонажа отвечает на вопросы зала, театральные игры и тренинги. Да и зритель порой оказывается вовлеченным в представление.

В августе 2002 года состоялась конференция «новых драматургов», где было принято нечто вроде манифеста по технике «verbatim». Декорации в таких постановках свели к минимуму. Режиссерам запретили использовать музыку, танцы и пластику «от себя», т. е. если эти средства выразительности не прописаны драматургом в пьесе. Актеры обязаны изображать свой возраст и играть без грима.

В Англии документальный театр составляет не больше пяти процентов от выпускаемых пьес. Большой успех имели разве что «Вагинальные монологи» Ив Энслер, где из интервью женщин об их половых органах сложилась картина дискриминации слабого пола.

В России же все по-другому. Близкий по духу к документализму Евгений Гришковец сегодня очень популярен. Свою работу продолжает и «Театр.doc». А в соседней Беларуси техникой «verbatim» всерьез увлеклись в «Свободном театре». Более того, российские режиссеры уже создают фильмы по документальным пьесам. В 2006 году в прокат вышел фильм Кирилла Серебренникова «Изображая жертву» по одноименному произведению братьев Пресняковых. Сегодня «verbatim» из простой творческой техники постепенно становится массовым явлением и альтернативой привычному для нас театру. Теги: театр, искусство, новаторство

shkolazhizni.ru

Это тоже я. Вербатим – Спектакль в Москве, Практика – расписание, билеты, отзывы на Яндекс.Афише

Выпускники брусникинского курса 2015 года взорвали московскую театральную жизнь задолго до самого выпуска. Спектакль «Это тоже я. Вербатим», их первая работа на профессиональной сцене, оказался мощнейшим стартом — после журнал «Афиша» назвал ребят событием сезона 2012-13. Ученики школы-студии по заданию педагогов с первого курса собирали вербатим — реальные истории людей, которых они встречают в жизни: на улицах, в университете, кафе, поездах и магазинах. Из студенческих этюдов получился своеобразный «срез» российского общества глазами 20-летних. Этот калейдоскоп человеческих историй, смешных и драматичных, застенчивых и откровенных, позволил по-другому посмотреть на пространство, называемое Россией, которое, так или иначе, нас объединяет.

Читать далее

+2

Театр

Большой Козихинский пер., 30

ПушкинскаяТверскаяМаяковская

afisha.yandex.ru


Смотрите также




© 2012 - 2020 "Познавательный портал yznai-ka.ru!". Содержание, карта сайта.